12 июня, 2015

Школа, МГИМО, ВШЭ: долгий путь к принятию себя

Саша, возраст: не указан

Здравствуйте, друзья. Вашу группу я читаю уже чуть более полгода, ваши истории меня тронули до сердца. После недолгих раздумий я решил рассказать вам свою. Надеюсь, она вам поможет.

Хочу начать с того, что осознание того, что я отличался от других, пришло ко мне в 5—6 лет. Я не мог тогда назвать это гомосексуальностью, потому что не знал таких слов, да и само развитие моей идентичности было лишь в начале. Хотя уже в то время ко мне приходили мысли, что жизнь, очень вероятно, у меня будет порой несладка. И основания для такого предчувствия у меня были: хотя я жил в Москве (что, конечно, ставит тебя в более выигрышное положение по сравнению с жителями села и малых городов, потому что возможностей больше), семья, в которой я вырос, была неблагополучной, окружение в целом казалось враждебным. Отец был стереотипным слесарем-алкоголиком со стажем, рабочей специальности, мать «следила» за мной и братом. Домашнее насилие было обыденностью. Папа, как правило, пьяный, психологически издевавшийся над мамой; мама, избивавшая в отместку детей; папа, избивавший меня и брата вдобавок. Ссоры, крики, пьяные выходки и бред, полубессонные ночи — это было моей реальностью лет до 17. Несмотря на это, могу сказать, что детство у меня было счастливое, потому что в малом возрасте я воспринимал это почти как цирк, насилие довольно быстро забывал, а все эти проблемы мне удавалось пропускать мимо себя; большее значение для меня имело общение с друзьями на площадке.

Затем была школа. В начальных классах учился я хорошо, и мне там действительно нравилось. Однако по мере взросления та однокомнатная квартира, где я проживал с этими тремя людьми, начала казаться для меня сущим адом, поскольку по-детски игнорировать сложившиеся проблемы было уже нельзя, в них приходилось окунаться всё глубже и глубже.

Жизнь шла своим чередом, очень неоднозначным и разноплановым, класса до 5-го школы, пока я не понял, что к девушкам я влечения не испытываю. Мне было очень странно видеть своих одноклассников, заигрывающих с девочками, начинающих встречаться. Я был очень общительным до этого времени. Но потом сильно замкнулся, поскольку не мог себе объяснить поведение своих сверстников. Чувство прострации продолжалось до 6-го класса, когда я испытал первое влечение. И это было по-настоящему пугающе. На тот момент я думал об этом как об особой дружбе, но оно ей не являлось. Проблемы в школе начались.

Я заставил себя больше общаться с тем одноклассником, к которому я испытал новое для меня чувство. Однако постепенное понимание природы этого чувства приводило меня в ужас. К этому моменту мне было хорошо известно про враждебное отношение к ЛГБТ в обществе в целом и у меня в семье в частности. Было настолько страшно, что я решил моментально подавить эти мысли в своем сознании. И не вспоминать про этот вопрос. Я прекрасно отдавал себе отчет в том, что если буду вести себя в школе открыто, то скоро бы об этом узнали мои родители, что было бы, скорее всего, фатально. Потому что от отца не раз получал угрозы меня убить, если он узнает, что я гей (у него были подозрения), и, зная его нестеснение использовать любые средства, я считал и сейчас считаю, что он, скорее всего, не шутил. Я замкнулся больше. Одноклассники, наблюдая за моим нетипичным поведением, начали тоже подозревать. Ад начался не только дома, но и в школе. За последующие три года что я только не услышал в свой адрес от учеников школы. До физических контактов доходило регулярно. Мне очень хотелось опровергнуть их слова, показать, что я на самом деле не гей, но эти попытки не были убедительными даже для меня самого. Ответить было нечего. Так получилось, что я был в тотальной изоляции как дома, так и в школе. Ситуация, мне казалось, не имела выхода.

Учиться становилось всё сложнее. Но я понял, что из этой ситуации надо выбираться. Как-то. Я решил, что единственной возможностью это сделать было полностью посвятить себя учебе. Но одному в школьном классе быть сложно. Хотя одноклассники относились ко мне в большинстве плохо, одноклассницы имели скорее нейтральное ко мне отношение. Общаться я начал с ними, и впоследствии мы очень сдружились, причем до такой степени, что две мои лучшие подруги как раз из этого класса ;). Мало того что они мне обеспечили некоторую протекцию, с ними было очень интересно, потому что они учились хорошо, я тоже — у нас было много общих интересов.

Заручившись некоторой поддержкой, я отдался учебе полностью. Впахивал немерено. Занимался до поздней ночи. Даже летом. Могу сказать, что интеллектуально мой день был настолько насыщенным, что мне казалось, что каждый день я проживаю почти как новую жизнь. Результаты появились довольно быстро. Стал призером нескольких московских олимпиад. Поставил перед собой, как мне на тот момент казалось, самую высокую планку — поступить в МГИМО. Работал с полной отдачей и ощущал себя от этого на седьмом небе. При том, что ситуация в семье имела даже тенденцию к ухудшению.

Сдал ЕГЭ. Сдал внутренний. Поступил. Причем почти везде. Мне казалось, что мои проблемы уже почти решены и что в МГИМО обстановка будет не гомофобной, терпимой, в общем, принципиально другой. И жить я смогу более спокойно. Но всё оказалось не так просто…

МГИМО оказался, безусловно, более терпимым местом, но не радикально. В действительности гомофобия там очень чувствуется, хотя она, конечно, уже скрытая. Открыто вам об этом скажут реже. Эта тема чаще замалчивается. Немногие там рискуют там быть открытыми ЛГБТ. Знаю одного, кто рискнул, кончилось это плохо. В общем, пришлось опять заняться учебой и ничем кроме. Было сложно: нагрузки были огромными. Прекрасно помню, как приходилось в самый разгар семейных стычек, ора, почти мордобоя — полного ада, от которого не спрятаться, — методично и невозмутимо делать домашки по языку и заучивать новые слова. Конечно, было там много других несправедливостей. Но не суть. Через пот, кровь и пройдя трижды медные трубы, все-таки получил диплом, выучил на профессиональном уровне два языка и даже хотел стать переводчиком-синхронистом. Но в итоге, подумав, решил пойти в эконом.магистратуру ВШЭ, где я учусь и сейчас.

Во ВШЭ у меня впервые появилась возможность принять себя таким, какой я есть. И впервые рассказать об этом другим. Мне стало намного легче. О том, что я гей, уже знают все мои друзья. Все безусловно приняли.

Могу сказать, что, пройдя всё это, я получил почти стальную выдержку, а в жизни мало что уже пугает. А главное, что я приобрел, — это милосердие к людям, которого так в России не хватает.

Не призывая ни в коем случае вас прилагать те же усилия, что и я, поскольку они, я должен отметить, стоили в различных аспектах мне дорого, хочу пожелать вам никогда не терять надежду и веру в свои силы. В поле один — воин, если сильно захотеть.